БОЙ У ЧЕМУЛЬПО

БОЙ В ЧЕМУЛЬПО

Жизнь - Родине,
Душу - Богу,
Честь - никому
.

Девиз на полях вахтенного журнала "Варяга"

 

К началу 1904 года отношения России и Японии обострились до предела. Война могла вспыхнуть из-за малейшего пустяка. Поэтому командованию было строжайше запрещено проявлять любую инициативу, дабы не спровоцировать японцев.

Поначалу служба «Варяга» на рейде Чемульпо протекала весьма спокойно. 5 января к нему присоединилась канонерская лодка «Кореец» под командованием капитана II ранга Г.П.Беляева. 14 января прервалось телеграфное сообщение с Порт-Артуром. 26 января «Кореец» попытался уйти из Чемульпо, но в море был остановлен японской эскадрой. Не имея приказа вступить в бой, Беляев решил повернуть обратно. А наутро русские моряки узнали о начале русско-японской войны.

Командующий японской эскадрой контр-адмирал С.Уриу направил командирам находившихся в Чемульпо военных кораблей нейтральных стран – английского крейсера «Тэлбот», французского «Паскаля», итальянской «Эльбы» и американской канонерки «Виксбург» – послания с просьбой покинуть рейд в связи с возможными боевыми действиями против «Варяга» и «Корейца». Командиры первых трех кораблей выразили протест, поскольку бой на рейде стал бы вопиющим нарушением формального нейтралитета Кореи, однако было ясно, что это вряд ли остановит японцев.

Ранним утром 27 января 1904 года В.Ф.Руднев принял участие в совещании командиров кораблей, которое проходило на борту «Тэлбота». Несмотря на явное сочувствие со стороны англичан, французов и итальянцев, они не могли оказать русским морякам какой-либо явной поддержки из-за боязни нарушить нейтралитет.

Убедившись в этом, В.Ф.Руднев заявил собравшимся на «Тэлботе» командирам, что он сделает попытку прорваться и примет бой, как бы велики не были силы врага, что сражаться на рейде не будет и сдаваться не намерен.

Вернувшись на крейсер, командир объявил офицерам о начале военных действий. Общее мнение офицеров было — прорываться, а в случае неудачи — взорвать корабль, но ни в коем случае не отдавать его врагу. У всех теплилась, правда, слабая надежда на то, что японцы, предлагая «покинуть порт», позволят кораблю выйти в море, где было больше шансов на успех, чем на узком мелководном рейде или в фарватере, лишавшем всякой свободы маневра.

В 10.45 В.Ф.Руднев обратился с речью к команде, выстроенной на палубе,. Сообщив о японском ультиматуме, командир сказал: «Никаких разговоров о сдаче не может быть — мы не сдадим им крейсера, ни самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый свои обязанности точно, спокойно, не торопясь, особенно комендоры, помня, что каждый снаряд должен нанести вред неприятелю. В случае пожара тушить его без огласки, давая мне знать». Моряки «Варяга» поддержали речь командира громовым «ура». С таким же воодушевлением встретила известие о бое команда «Корейца». «С благоговением вспоминаю, - вспоминал позднее врач «Варяга» М.Л.Банщиков, - незабвенную картину общего громадного подъема духа; казалось, нет преграды этим преобразившимся людям».

В 11.20 27 января 1904 года крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» подняли якоря и направились к выходу с рейда. Команды иностранных кораблей, построенные во фронт на палубах своих кораблей, под российский гимн отдавали дань мужеству русских, шедших в безнадежный бой. «Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть», - писал потом в донесении командир французского крейсера «Паскаль» В.Сенэ.

Расстояние между кораблями поддерживалось 1-2 кабельтов, скорость – примерно 6-7 узлов. Погода в тот день выдалась тихой и морозной, на море был полный штиль. В 11.25 капитан I ранга В.Ф.Руднев приказал пробить боевую тревогу и поднять стеньговые флаги. Японская эскадра караулила русских у южной оконечности острова Филипп. Ближе всего к выходу стояла «Асама» и именно с нее обнаружили шедшие навстречу «Варяг» и «Кореец». Контр-адмирал С.Уриу в это время принимал на борту крейсера «Нанива» офицера с «Тэлбота», доставившего документы совещания командиров. Получив известие с «Асамы», командующий, быстро завершив беседу, приказал расклепать якорные цепи, так как времени на подъем и уборку якорей не было. Корабли начали спешно вытягиваться на плес, на ходу перестраиваясь в боевые колонны, согласно полученной накануне диспозиции.

Первыми дали ход «Асама» и «Чиода», за ними, несколько отстав, двинулись флагманская «Нанива» и крейсер «Нийтака». На траверзе нестреляющего борта «Нанивы» шли миноносцы одного из отрядов. Остальные миноносцы с крейсерами «Акаси» и «Такачихо», развив большой ход, устремились в юго-западном направлении. Авизо «Чихайя» вместе с миноносцем «Касасаги» находились в дозоре на выходе из 30-мильного фарватера. Русские корабли продолжали движение

Японский адмирал предложил сигналом сдаться, но командир "Варяга" не счел нужным отвечать, и тогда, в 11.45, с крейсера "Асама" грянул первый выстрел из 8-дюймового орудия, вслед за которым вся японская эскадра открыла огонь. "Варяг" в свою очередь, по выходе с нейтрального рейда, произведя пристрелку, открыл огонь бронебойными снарядами с дистанции 45 кабельтов.

"Асама", наблюдая прорывающийся крейсер по левому борту, пошел на сближение, не прекращая огонь. Его активно поддерживали «Нанива» и «Нийтака». В то же время «Чиода» атаковал «Корейца». Русские корабли энергично отвечали из орудий правого борта. Канонерская лодка вначале вела огонь фугасными снарядами из правого 8-дюймового орудия попеременно по головному крейсеру и "Такачихо". Вскоре сокращение дистанции позволило «Корейцу» использовать кормовое 6-дюймовое орудие.

Один из первых японских снарядов разрушил верхний мостик «Варяга» и перебил фок-ванты. При этом погиб мичман граф Алексей Нирод, а все дальномерщики станции № 1 были убиты или ранены.

Последующими выстрелами японцев было подбито 6-дюймовое орудие, вся прислуга орудия и подачи убита или ранена. Одновременно был тяжело ранен в ногу плутонговый командир мичман Губонин, отказавшийся идти на перевязку и продолжавший командовать плутонгом, пока, обессилев, не упал.

Крейсер начал гореть. Вспыхнул пожар на шканцах, быстро потушенный мичманом Черниловским-Сокол. Загорелись патроны с бездымным порохом, палуба и вельбот № 1. Возгорание произошло от снаряда, разорвавшегося на палубе, при этом были подбито 6 орудий. Другими снарядами был почти снесен боевой грот-марс, уничтожена дальномерная станция № 2, подбиты еще несколько орудий, подожжены рундуки броневой палубы.

В 12.12 на уцелевших фалах фок-мачты был поднят сигнал «П» («Покой»), что означало «Поворачиваю вправо». С этого момента последовала цепь трагических событий, ускоривших развязку боя. Сначала один вражеский снаряд перебил трубу, в которой были проложены все рулевые приводы. В результате неуправляемый корабль покатился на циркуляции на камни острова Йодольми. Почти одновременно второй снаряд взорвался между десантным орудием Барановского и фок-мачтой. При этом погиб весь расчет орудия № 35, а также находившийся у рубки квартирмейстер И.Костин. Осколки влетели в проход боевой рубки, смертельно ранив горниста Н.Нагле и барабанщика Д.Корнеева. Командир крейсера отделался лишь легким ранением и контузией. Дальнейшее управление кораблем пришлось перевести в кормовое рулевое отделение.

Внезапно раздался скрежет, и корабль, вздрогнув, остановился. В боевой рубке, мгновенно оценив положение, дали машине самый полный назад, но было поздно. Теперь «Варяг», развернувшийся к противнику левым бортом, представлял собой неподвижную мишень. Японский командующий, заметив бедственное положение русских, поднял сигнал «Всем повернуть на сближение с противником». Корабли всех групп легли на новый курс, одновременно ведя огонь из носовых орудий.

Положение «Варяга» казалось безнадежным. Противник быстро приближался, а сидевший на камнях крейсер ничего не мог предпринять. Именно в это время он получил наиболее тяжелые повреждения. В 12.25 снаряд большого калибра, пробив борт под водой, взорвался в угольной яме № 10, а в 12.30 8-дюймовый снаряд взорвался в угольной яме № 12. Третья кочегарка стала быстро наполняться водой, уровень которой подходил к топкам (вода вливалась в кочегарку через открытые двери угольной ямы, из которой брали уголь). Кочегарные квартирмейстеры Жигарев и Журавлев с замечательной самоотверженностью и хладнокровием задраили угольную яму, прекратив доступ воды в кочегарку. В то же время старший офицер капитан 2 ранга Степанов и старший боцман Харьковский под градом осколков стали подводить пластыри под пробоины. И в этот момент крейсер сам, как бы нехотя, сполз с мели и задним ходом отошел от опасного места. Не искушая более судьбу, Руднев приказал лечь на обратный курс.

Впрочем, ситуация по-прежнему оставалась тяжелой. Хотя воду откачивали всеми средствами, «Варяг» продолжал крениться на левый борт, а его осыпал град вражеских снарядов. Один из них попал в третью дымовую трубу, убив двоих комендоров из прислуги 75-мм орудия левого борта. На юте пожарный дивизион безуспешно боролся с огнем в провизионном отделении – там горела мука, подожженная взрывом 8-дюймового снаряда (этот пожар был потушен лишь после возвращения крейсера на рейд). Вскоре возник другой очаг возгорания – вспыхнули коечные сетки между первой и второй дымовыми трубами. Но, к удивлению японцев, «Варяг», увеличив ход, уверенно уходил в сторону рейда.

Из-за узости фарватера преследовать русских могли лишь крейсера «Асама» и «Чиода». «Варяг» и «Кореец» яростно отстреливались, но из-за острых курсовых углов огонь могли вести только два-три 152-мм орудия. В это время из-за острова Йодольми появился вражеский миноносец и устремился в атаку. Настала очередь мелкокалиберной артиллерии – из уцелевших орудий «Варяг» и «Кореец» открыли плотный заградительный огонь. Миноносец круто развернулся и ушел, не причинив русским кораблям вреда.

Эта неудачная атака помешала японским крейсерам своевременно приблизиться к русским кораблям, и когда «Асама» вновь ринулась в погоню, «Варяг» и «Кореец» уже подходили к якорной стоянке. Японцам пришлось прекратить огонь, так как их снаряды начали падать вблизи кораблей международной эскадры. Крейсеру «Эльба» даже пришлось из-за этого перейти вглубь рейда. В 12.45 прекратили огонь и русские корабли. Бой закончился.

Всего за время сражения «Варяг» выпустил 1105 снарядов: 425 152-мм, 470 75-мм и 210 47-мм. Результативность его огня, к сожалению, неизвестна до сих пор. По официальным японским данным, опубликованным еще во время русско-японской войны, попаданий в корабли эскадры Уриу не было, и из их команд никто не пострадал. Однако есть все основания сомневаться в истинности этого утверждения. Так, на крейсере "Асама" был разрушен и загорелся мостик. По-видимому, была повреждена кормовая башня, так как она прекратила стрельбу до конца боя. Крейсер «Такачихо» также получил серьезные повреждения. Крейсер "Чиода" был отправлен на ремонт в док. После боя японцы свезли в бухту А-сан 30 убитых. Эти сведения были получены из итальянских и английских источников, а также из официального донесения нашего посланника в Корее. Согласно официальному документу (санитарному отчету за войну), потери «Варяга» составили 130 человек – 33 убитых и 97 раненых. "Кореец" не получил никаких повреждений и не имел потерь в экипаже - ясно, что все внимание японцев было обращено на "Варяг", по уничтожении коего предполагали быстро покончить и с лодкой.

Сведения о потерях в личном составе крейсера "Варяг"

Всего в крейсер попало 12-14 крупных фугасных снарядов. Хотя броневая палуба не была разрушена и корабль сохранил ход, следует признать, что к концу боя «Варяг» практически полностью исчерпал свои боевые возможности к сопротивлению из-за больших потерь в личном составе и многочисленных серьезных повреждений.

Командир французского крейсера «Паскаль» Виктор Сенэ, взошедший на борт «Варяга» сразу после боя, впоследствии вспоминал: «Я никогда не забуду этого потрясающего зрелища, представившегося мне: палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избегло разрушения: в местах, где разрывались снаряды, краски обуглились, все железные части пробиты, вентиляторы сбиты, борта и койки обгорели. Там, где было проявлено столько геройства, все было приведено в негодность, разбито на куски, изрешечено; плачевно висели остатки мостика. Дым шел из всех отверстий на корме, и крен на левый борт все увеличивался».

При осмотре крейсера, кроме перечисленных выше повреждений, были также выявлены следующие:

  • все 47-миллиметровые орудия негодны к стрельбе;
  • пять орудий 6-дюймового калибра получили различные серьезные повреждения;
  • у семи 75-миллиметровых орудий полностью выведены из строя накатники, компрессоры и другие детали и механизмы;
  • разрушено верхнее колено третьей дымовой трубы;
  • уничтожены все вентиляторы и шлюпки;
  • во многих местах пробита верхняя палуба;
  • разрушено командирское помещение;
  • поврежден фор-марс;
  • обнаружено еще четыре пробоины.

Естественно, что все эти повреждения в условиях осажденного порта не могли быть восполнены и исправлены собственными силами.

Руднев на французском катере отправился на английский крейсер «Тэлбот», чтобы договориться о перевозке экипажа «Варяга» на иностранные корабли и сообщить о предполагаемом уничтожении крейсера прямо на рейде. Против взрыва «Варяга» возражал командир «Тэлбота» Бэйли, мотивируя свое мнение большой скученностью кораблей на рейде. В 13.50 Руднев вернулся на «Варяг». Спешно собрав офицеров, он сообщил о своем намерении и получил их поддержку. Сразу же приступили к перевозке раненых, а затем и всего экипажа на иностранные корабли. В 15.15 командир «Варяга» направил на «Кореец» мичмана В.Балка. Г.П.Беляев тут же собрал военный совет, на котором офицеры решили: «Предстоящий через полчаса бой – не равен, вызовет напрасное кровопролитие… без нанесения вреда неприятелю, а потому необходимо… взорвать лодку…». Экипаж «Корейца» перешел на французский крейсер «Паскаль». Команда «Варяга» была распределена на «Паскаль», «Тэлбот» и итальянский крейсер «Эльба». Впоследствии командиры иностранных судов получили от своих посланников одобрение и благодарность за их действия.

В 15.50 Руднев со старшим боцманом, обойдя корабль и убедившись, что на нем никого не осталось, сошел с него вместе с хозяевами трюмных отсеков, которые открыли кингстоны и клапаны затопления. В 16.05 взорвали «Кореец», а в 18.10 «Варяг» лег на левый борт и скрылся под водой. Также командой был уничтожен находившийся в бухте русский пароход «Сунгари».

Экипажи русских кораблей были вывезены иностранными стационерами в Шанхай, а оттуда на нейтральных транспортах отправлены в Россию. Моряков «Варяга» и «Корейца» с триумфом встретили в Одессе. Специальный поезд провез героев по стране, и на каждой станции их ждал восторженный прием.

14 апреля 1904 г . героев Чемульпо торжественно встречали в Москве. На Садовом кольце в районе Спасских казарм была воздвигнута триумфальная арка в честь этого события. Еще через два дня команды «Варяга» и «Корейца» церемониальным маршем проходят по Невскому проспекту от Московского вокзала до Зимнего дворца, где их встречает император. Далее господа офицеры были приглашены на завтрак к Николаю II в Белом зале, а для нижних чинов был устроен обед в Николаевском зале Зимнего дворца.

В концертном зале накрыли стол с золотым сервизом для высочайших особ.
Николай II обратился к героям Чемульпо с речью: «Я счастлив, братцы, видеть вас всех здоровыми и благополучно вернувшимися. Многие из вас своей кровью занесли в летопись нашего флота дело, достойное подвигов ваших предков, дедов и отцов, которые совершили их на "Азове" и "Меркурии". Теперь и вы прибавили своим подвигом новую страницу в историю нашего флота, присоединили к ним имена "Варяга" и "Корейца". Они также станут бессмертными. Уверен, что каждый из вас до конца своей службы останется достойным той награды, которую я вам дал. Вся Россия и я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы явили под Чемульпо. От души спасибо вам, что поддержали честь Андреевского флага и достоинство Великой Святой Руси. Я пью за дальнейшие победы нашего славного флота. За ваше здоровье, братцы!»

Руднев представил отличившихся в бою офицеров и матросов к наградам, а император не только утвердил присланные представления, но и пожаловал ордена всем без исключения участникам сражения в Чемульпо.